Главная

Последние комментарии

Геннадий Соловьев Печать E-mail
Добавил(а) Администратор сайта   
02.07.15 13:48



ОСТРОВ


Документальная повесть 






Жизнь


Все у меня в жизни получалось спонтанно. Работал себе я в Олонце в кочегарке хлебозавода, ходил в литобъединение при редакции районной газеты. И однажды купил в киоске газету «Труд», где было объявление о приеме на заочное отделение Московского института печати на факультет журналистики. Я взял и подал заявление. И легко сдал экзамены, и конкурс прошел. А когда приехал учиться, выяснилось, что институт переименовали в Московскую академию печати, а факультет стал редакторским, и дипломы у нас будут редакторские. И потекли годы учебы.

На последних курсах у нас сессии были раз в год по 40 дней. И на 3-м курсе, в 1991 году, сессия была в марте. Меня поселили в общагу, но там, оказалось, живут наркоманы. Я выдержал две ночи - ночью в комнате начинался содом. Я, не выспавшийся, был в трансе, и страх был пожаловаться кому-либо. Кто знает, как наркоманы отреагируют: убьют и выкинут в Москву-реку. У меня был номер телефона нашего регионального депутата. Я позвонил ему, сказал, что у меня проблемы с общежитием и жить негде. Он, не мешкая, позвал меня к себе на квартиру, на Рублевку.

Так я познакомился со Станиславом Васильевичем. Оказалось, что он бывший директор школы, историк, два последних года был главой одного из районов Карелии. Он - депутат последнего союзного парламента, в котором и Сахаров был. Жил один - семья оставалась в Карелии. И я любил с ним вечерние разговоры на разные политические темы. Он-то и зародил во мне мысль, если возникнут проблемы с работой - пойти в школу. Однажды он на неделю уехал, оставив в мое распоряжение квартиру - консьержки об этом знали. У него была поездка в Приднестровье... Когда Союз распался, Станислав Васильевич приехал домой и до сих пор работает в школе историком в нашем райцентре. Иногда я вижу его...

На 6 курсе руководителем моего диплома стала Ирина Константиновна - тогда кандидат наук, преподаватель литературы. Я близко познакомился с ней, признаюсь, даже влюбился. У нее - семья, муж и сын. Она приглашала домой на обеды, перепечатывал у нее дома дипломную работу. Были мелочные ошибки в оформлении, и когда комиссия мне поставила «4», Ирина Константиновна заплакала от обиды, закричала: «Это лучший диплом!» Больше я ее никогда не видел...

Диплом на руках. А что с ним делать? 1994 год. Районная газета на грани банкротства - полгода там не выплачивают зарплату. В кочегарке я уже отработал 14 лет, и мне тесно стало в ней. В печали я ходил по городской площади и по привычке купил республиканскую газету «Комсомолец» - еще такая выходила. В рубрике «Объявления» директор островной школы приглашала учителей в местную школу. Остров Большой Клименецкий, находящийся в северной части Онежского озера, протяженностью 30 км и шириной 7 км, примыкал к острову Кижи. На острове была жилой только одна деревня - Сенная Губа.

Я как-то быстро собрался, оттуда приехал ЗИЛ, на который погрузили домашний скарб, и мы поехали за 500 верст. На берегу Онеги должна была нас встречать баржа совхозная, на которую бы заехал ЗИЛ. Но выяснилось, что катер, буксирующий баржу, сломан, и когда будет исправен, неизвестно. Я переночевал у водителя дома, а утром он пришел почерневший: надо срочно выгружать мой скарб - машина едет в райцентр. И все мои вещи: мебель, холодильник и все-все - остались лежать на берегу Онеги.

Я со злобой позвонил директору школы, объяснил ситуацию и, печальный, решил добираться на теплоходе на остров, оставив вещи. Тем временем директриса организовала выезд островного катера. Трое ребят на катере погрузили часть моих вещей и привезли на остров. Скарба было много: катеру еще дважды приходилось за 30 км перевозить мое хозяйство.

До утра шла перевозка. На острове местные жители помогали грузить на тракторную тележку привезенное имущество и переносить его в квартиру. А когда все было перенесено, приехали мои - жена и дети. Начиналась моя эпопея островной жизни, длившаяся четыре года...



Сенная Губа


Школа

Школа на острове, куда я прибыл, была основана в 1861 году местным священником Ржановским. В советское время там была девятилетка, но в 1981 году школу закрыли из-за малого количества детей. В 1990 году в стране начался фермерский ажиотаж: желающим заняться фермерством выдавались выгодные кредиты, и на остров прибыло несколько молодых семей, организовавших фермерские хозяйства. Вскоре возникла проблема, где учить детей: по стране зашагал капитализм, ближайшие школы-интернаты закрылись. И в 1993 году инициативная женщина - учитель начальных классов по образованию - Мария Ивановна Кепель - возродила школу.

К моему приезду в 1994 году там учились дети с 1 по 7 классы - 17 детей. Я взял и русский язык с литературой, и математику - 37 часов нагрузки. В нескольких классах было по одному ученику. Самый большой класс – 1-ый, куда пошла моя дочь - 5 учеников.

Жизнь на острове текла размеренно. К ноябрю закрывалась навигация, и раз в неделю на остров прилетал вертолет, который садился рядом со школой. На это время все дети выбегали на улицу, раскрученные винты вертолета поднимали сильный ветер. Выгружались почта и продукты в местный магазин. В школе было 7 учителей - педсоветы проходили за чашкой чая. Это было самое счастливое время в моей жизни!


Клименецкий монастырь

На острове находится много историко-географических памятников. В конце 15 века по Онежскому озеру шло торговое судно сына Ионы Климентьева - новгородского купца. Судно попало в шторм. И всю ночь команда на раздираемом ветром суденышке молилась о Божьей помощи. К утру шторм утих, а растерзанное судно прибило к острову. Впоследствие Иона Климентьев в память об этом событии основал на месте прибития судна монастырь.

Монастырь мужской был широко известен русским православным. В течение многих веков там возводились различные постройки: несколько церквей, трапезные, колокольня, хозяйственные помещения. Монастырь просуществовал до 1917 года. В советские годы там находился пионерский лагерь.

Сейчас там полнейшая разруха - ни одного уцелевшего здания. Клименецкий Свято-Троицкий монастырь находится в южной части Большого Клименецкого острова, в нескольких километрах от Сенной Губы...


Волчья смерть

Остров имеет вытянутую форму, на юге имеется перешеек шириной около 500 метров, который соединяет небольшой полуостров с основной частью острова. Этот перешеек называется Волчьей смертью.

В 19 веке на острове находилось более десяти деревень с общей численностью населения до 5 тысяч человек. Весной, когда с озера сходил лед, все взрослые мужики собирались в северной части острова с колотушками-погремушками и выстраивались в цепь на ширину острова в 7 км. Эта цепь с шумом шла на юг, и все волки, за зиму проникшие на остров, убегали к югу. Таким образом, загнав волков через перешеек на южный полуостровок, мужики перебивали всех волков. На лето остров оставался чистым от волков, и коровы паслись там без пастухов...

Былины

Настоящую славу острову принесла династия Рябининых - сказителей былин, основатель которой - Трофим Григорьевич Рябинин, старовер - жил недалеко от Сенной Губы в деревне Гарницы. Обнаружил его случайно политический ссыльный, ученый-фольклорист Павел Рыбников в 1861 году, который по губернаторским делам ехал через Онегу на небольшом судне. Из-за шторма судно остановилось на островке, где Рыбников встретил мужика, напевавшего былины. От него Рыбников узнал и о Рябинине. Вскоре Рыбников записал от Рябинина 23 былины. Через десять лет у Рябинина побывал другой ученый - Гильфердинг. Слава Рябинина пошла по миру, его приглашали на выступления в Петербург.

Трофим Рябинин похоронен в Кижах. Его дело продолжил его сын - Иван Трофимович, который побывал и в Петербурге, и в Нижнем Новгороде, где его слушал и Горький. Иван Трофимович похоронен в Сенной Губе. Дело сказителей продолжил пасынок Ивана Трофимовича - Иван Герасимович Рябинин-Андреев.

А в Сенной Губе до сих пор живет жена сына Ивана Герасимовича, фронтовичка – Александра Яковлевна. Ей 94 года, и она нам часто звонит...


Гарницы

Жители острова - потомки новгородских пришельцев. Речь местных жителей - особенная, сохранившая мягкий колорит Древней Руси. Там говорят «у него уйдено» вместо «он ушел», и это всегда меня забавляло.

Деревня Гарницы, недалеко от Сенной Губы, разделена небольшим заливчиком Онежского озера на Белые и Черные Гарницы. Говорят, что в 17 веке в Белых Гарницах делали печки по-белому, а в Черных долго к этому не хотели перейти. По легенде Гарницы были названы так, потому что во времена гонений на староверов большинство местных жителей подожгли себя вместе со своими домами. Они верили, что человек, кончивший жизнь самосожжением, сразу попадает в рай.

Сказитель Трофим Рябинин жил в Белых Гарницах, но дома его не сохранилось, на его месте поставлен памятный двухметровый крест...


Кижи

Вокруг Большого Клименецкого острова находится более 600 маленьких островов. Самый знаменитый из них - остров Кижи, расположенный в 8 км от Сенной Губы. Еще в 1945 году ансамбль Кижского погоста из двух церквей и колокольни стал считаться заповедником. Гордостью Кижского ансамбля является многоглавая Преображенская церковь. Рядом стоит Покровская церковь. А между ними - колокольня. Еще во время оккупации финны восторгались великолепием Кижского ансамбля.

Глава Сенногубского поселения Юрий Беляев в советские времена был замдиректора по хозяйственной части Кижского заповедника. Однажды среди экскурсантов ему встретился финн, который рассказывал, как он во время войны стоял часовым на вышке колокольни. Финны берегли этот памятник.

Официальной датой зарождения Кижского музея-заповедника считается 1 января 1966 года. Туда свезли много памятников деревянного зодчества со всего Заонежья: крестянские дома, мельницы, часовенки, церковь Святого Лазаря, хозпостройки и т.д.

В моем доме жил ветеран войны, который после войны возглавил колхоз на Волкострове, недалеко от Кижей. Там стояла ветряная мельница, построенная крестьянином Биканиным. Крестьянина, как кулака, репрессировали. А теперь мельница - гордость Кижей.

Со школьниками мы зимой на лыжах ходили в Кижи, там тоже была маленькая школа, где учились дети сотрудников музея. Мы проводили с ними разные соревнования.

Главный праздник Кижей - День Преображения - 19 августа. Приглашается много гостей со всего мира. С 90-х годов в Покровской церкви ведутся службы, которые проводит отец Николай, уроженец Франции, потомок эмигрантов первой волны...



Фермеры


На острове к 1994 году проживало чуть более 100 человек. Основная масса населения – пенсионеры, и несколько фермерских семей, которых Судьба занесла на остров в конце 80-х - начале 90-х годов.

Елена Николаевна работала бухгалтером в сельской администрации, а ее муж Вадим Михайлович с детьми развивал свое фермерское хозяйство: несколько коров, бычки и целый гектар земли под картошку и овощи. Вадим Михайлович - бывший чиновник, занимал крупный пост одного из министерств, а Елена Николаевна была экономистом в этом министерстве. В Петрозаводске они были малознакомы. Трагедия в семье Вадима Михайловича, где уже было трое сыновей, перечеркнула всю благополучную городскую жизнь. Вернувшись рано из командировки, он застал жену с любовником. В состоянии аффекта Вадим Михайлович прострелил жене плечо. Суд, условный срок и увольнение с работы. Занятие себе Вадим Михайлович нашел на острове, где и встретил Елену Николаевну, которая успела развестись со своим мужем. Вадим Михайлович стал бригадиром совхоза, а после развала совхоза построил дом, завел живность и стал заниматься рыбалкой. Двое их совместных детей ходили в островную школу.

Михаил Васильевич имел педагогическое образование и тренерскую работу в Петрозаводске. Жена работала лаборантом. Но двоих их детей часто посещала аллергия, и только на острове, куда они приезжали на старенькую дачу родителей, болезнь исчезала. Когда оба супруга лишились работы, они решили перебраться на остров и завести фермерское хозяйство. Вскоре был построен дом в Гарницах. А когда открылась школа, Михаила Васильевича пригласили вести географию и биологию. Одно время он побывал и директором школы.

С начала 90-х годов на острове проживала семья чеченцев. Уехав от дудаевского режима, когда девочки не имели возможность получать образование, они на острове развели большое хозяйство. У них было пять детей, старший сын - взрослый, а остальные закончили вскоре островную школу.

Свою ферму имели и Инна с Виктором. Их тоже привела на остров безработица. Двое их сыновей также учились в школе.

Было хозяйство и у сына директора школы, молодого милиционера из службы охраны музея-заповедника «Кижи». Его жена, Лилия Александровна, вела уроки истории, технологии, изо.

Вся продукция фермеров уходила в основном к наплывающим летом дачникам. Почти у всех были трактора - они остались от подшефного хозяйства Онежского тракторного завода. Завод находился на грани банкротства, там не до подшефного хозяйства было, и вся техника на острове пошла с молотка...



Преображение


…С плохим настроением я садился на «Комету». На берегу остались все мои вещи, выгруженные с машины. От директора школы ничего обещающего не было. Теплоход отходил от причала Великой Губы – села, расположенного на восточном побережье Онеги. Я уже бывал в Сенной Губе, когда знакомился со школой. Но тогда мой маршрут выходил из Петрозаводска – с западной стороны.

Первая остановка «Кометы» в Кижах. Солнце, отражаясь на куполах Преображенской церкви, делало их золотыми. На Кижском причале многолюдно. Я вспомнил, что сегодня 19 августа – День Преображения, или Спасов день, как говорят в народе. Я ухмыльнулся. Вот и преображение! Сейчас все мои вещи утащат, всю мою мебель, когда-то взятую в кредит – так привычную мне, что в любой обстановке она вносила спокойствие, как будто я и никуда не уезжал. В теплоход села стайка школьников с молоденькой красивой блондиночкой. Потом я узнал, что эти ребята – ученики школы, в которой я собираюсь работать, а блондинка – учительница истории Лилия Александровна.

От причала Сенной Губы до школы - километр. Я вошел в дом Марии Ивановны. Она, улыбаясь, сообщила мне, что нечего волноваться, сейчас все имущество привезут. За ним поехал ее сын Алексей с двумя друзьями на рыбацком катере… К следующему утру все было привезено и расставлено.

Мария Ивановна уже несколько лет жила на острове. Вела индивидуальное обучение у нескольких детей. Но в прошлом году родители добились, чтобы открыли школу для полноценного образования. Тогда было открыто 5 классов-комплектов: три в начальной школе (по программе 1-3), и 5 и 6 классы.

Мария Ивановна – красивая, еще не старая женщина, небольшого роста, с пышными черными волосами, большими карими глазами. Она очень разговорчива. Тут же меня познакомила со своим мужем Леонидом Адольфовичем – главой сельского поселения. Они жили в отдельном домике. Недалеко жил ее сын с семьей. Алексей – милиционер в Кижах, а Лилия Александровна, с которой я вместе ехал в «Комете», - учительница. Они приехали в прошлом году, по льду пригнали корову и развели здесь хозяйство. У них трое детей. Мне понравились эти красивые люди, их оптимизм, несмотря на неустойчивость жизни в стране.

Все местные газеты обрадованно трубили, что региональный министр образования получил звание «Заслуженный учитель России». В недавно принятом законе «Об образовании» были продекларированы положения о государственном образовательном стандарте, но около 20 последующих лет страна так и будет руководствоваться временными образовательными стандартами, больше похожими на типовые программы. Неразбериха с программи в начальной школе (одни шли по линии 1-4, другие – 1-3) привела к недовольству родителей. Ни обещанного дневного отдыха, ни игровых моментов для шестилеток так и не ввели, зато втянули их в школьную жизнь, еще не окрепших, способствуя зародить в детях ненависть к школе...


1 сентября


1 сентября – первый рабочий день в новом качестве. На линейку собрались все родители со своими детьми. Учительница начальных классов должна сегодня подъехать. На линейке Мария Ивановна красочно представляет меня. Моя дочка Аня идет в первый класс. И 6-летний Антон собрался стать школьником. Но проучившись 10 дней, он начал капризничать – у него появились проблемы с письмом, хотя читать уже умел. По совету Марии Ивановны мы решили отложить учебу Антона на год: у ребенка еще не сформировалась моторика пальцев для письма. И правильно сделали!

В среднем звене три класса: пятый, шестой и седьмой. В пятый класс пришли два мальчугана. Ким и Саша – подвижные ребята, они ни минуты не могли сидеть спокойно, что всегда держало меня в напряжении и заставляло искать подходы на каждом уроке. В 6 и 7 классах по одному ребенку. Шестиклассник Саша – спокойный, хозяйственный мальчик, но слабо была развита творческая жилка. Он мог выучить «от сих до сих», но задания с творческим подтекстом ему были не по силам. Оксана, дочь Елены Николаевны, - умная девочка, творчески развитая, но капризная. Уроки литературы для нее надо было готовить по-особому: она учебник весь перечитывала заранее, и ей неинтересны были короткие сюжеты. К 9 классу девочка перечитала уже Булгакова, Пастернака, Солженицына. Ее сочинения я отправлял в районную газету, где с удовольствием их печатали. Сейчас Оксана – мама двоих детей, закончила филфак.

Я взял за правило: каждый урок расписывать дословно, ведь работа для меня новая. Все тетрадки тех лет у меня сохранились, хотя я ими никогда не пользовался. Но благодаря этому весь материал школьный надолго вбился в мою голову. Мария Ивановна часто посещала мои уроки – за что ей спасибо. Приезжали по осени и методистки из РОНО, ходили по нашим урокам. Мария Ивановна говорила, что они не на уроки приезжают, а чтобы дешевой красной рыбой у местных фермеров поживиться.

После линейки – фото на память, и я с детьми пошел на причал – встречать новую учительницу 1 класса. Приехала, по предложению Министерства образования, Алла Николаевна. Она студентка-заочница, сбежала от мужа из Горьковской области, ей 23 года. Алла оказалась красавицей – стройная шатенка с голубыми глазами. Опыт работы – только в группе продленного дня. Всем учительским коллективом мы помогаем ей устроиться в квартире, после чего начинается первосентябрьское чаепитие, что становится традицией…


Соседи


Я с семьей поселился в 8-квартирном двухэтажном доме, построенном еще в 60-е годы. Тогда такие дома лепились по всему Северу. Никита Сергеевич Хрущев объявил масштабный поход к коммунизму и, приехав в Петрозаводск, обратил внимание, что в лесном краю надо упор делать на деревянное строительство – так быстрее и дешевле мы утолим жилищный голод. И по всем деревням и городам Карелии развернулось деревянное двухэтажное строительство. Типовые дома, как братья-близнецы, расползлись по всему краю. Сколько их погорело за эти полвека! Дома строились без соблюдения противопожарных правил, и каждый год шли сводки о случившихся бедствиях. Огонь уничтожал не только дома, но и людей, живущих в них. Рядом с нашим домом остались следы пожарища: когда-то замыкание в электропроводке уничтожило вмиг дом, чудом оставив людей живыми. Голыми они выскакивали из окон второго этажа.

Я жил на втором этаже, а подо мной Василий Федорович, безрукий фронтовик, вместе с сыном. Сыну за сорок. Он работал на единственном сохранившемся предприятии – техучастке, который обслуживал сооружения и сигнализацию водных путей. Владимир, так его звали, временами уходил в запой, надолго исчезал из дома. Запой заканчивался, его, как хорошего моториста, вновь брали на работу. Он мог по три месяца не пить.

По соседству со мной жила Вера Михайловна с двумя сыновьями. Старший подрабатывал истопником в школе, а младший, 20-летний парень, только что вернулся из тюрьмы. К Вере Ивановне ходили люди: она знала многие заговоры по излечению домашних животных и по возвращению заблудившихся людей.

Внизу рядом с фронтовиком жила семейная парочка: Тоня с Сашей. Им по 45 лет. Когда-то работали в совхозе, потом жили на пособие по безработице, держали корову и большой огород. Трезвыми редко бывали. У Тони иногда возникало желание поговорить о жизни, и она подымалась ко мне и долго стучала в дверь. Я ее выпроваживал, но через 15 минут она вновь появлялась. Так могло происходить до 2 часов ночи.

В одной из квартир поселилась Алла Николаевна – учительница начальных классов. В этом доме я прожил четыре года. После моего отъезда с острова все жильцы этого дома стали постепенно уходить из жизни.

Ветерана еще при мне унесет инсульт. Его сын пропадет на просторах Онеги: уйдет ставить сети на своей лодке и не вернется. Вера Михайловна по-тихому умрет, а ее сыновья сопьются и следом за ней отправятся на тот свет. Так же по-пьяному закончат жизнь Тоня с Сашей. Так местные островитяне станут жертвами нового времени, когда страна ежегодно недосчитывалась до миллиона человек своего населения. Говорят, сейчас дом пуст, только ветер бьется в разбитые окна…


Рыжики


В тот год в начале сентября стояла ясная погода. Солнце светило по-летнему, и небо без единого облачка, казалось, было частью Онежского озера. Только к ночи выступали на нем яркие большие звезды и посылали на землю импульсы мерцаний, будто Вселенная разговаривала с человечеством на своем древнем языке.

В воскресенье рано утром меня поднял Иван – старший сын соседки Веры Михайловны: «Поехали за рыжиками!» Его старенький мотоцикл «Восход» отъехал от села на три километра: «Вот здесь будем собирать! Далеко не отходи!» Действительно, в ста метрах от дороги, в траве среди сосен и берез стали появляться маленькие рыжики. Они, как маленькие солнышки, выскакивали и радовали глаз. Я собирал грибочки, и не заметил, как зашел за болотце и завернул за высотку. Оглянулся: Ивана нет! Думал, недалеко ушел. Сначала кричал без тени страха, продолжая собирать грибы. А когда понял, что мы разошлись основательно, стал вспоминать, куда же надо выходить. Но все мои попытки выйти всегда приводили к одному и тому же месту. И я решил, что надо выходить к воде. Ведь остров все-таки! Примерное направление я знал. Минут сорок шел, на душе было тревожно. И тут я услышал далекий гул «Кометы». По направлению понял: идет в Кижи. Я, воодушевленный, пошагал в сторону послышавшегося шума. Еще через сорок минут я был уже на берегу.

Ну, думаю, до села каких-то три километра! Через полчаса, максимум через час буду дома. Глянул на часы: одиннадцать. Я пошагал вдоль берега, по пути встретил стайку берез, нарвал еще зеленых веток целую вязанку – для бани. И тут мой путь уперся в заливчик. Залив вдавался в берег на целый километр. Досадуя, я стал обходить залив. Этот обход продлился почти целый час.

Через десять минут – второй залив. Здесь мое возвращение домой застопорилось. Обходя, я наткнулся на болото, которое тоже надо было обогнуть. Казалось, болото позади, но где же берег! С тоской я кружил еще долго в поисках берега, выкинул свою вязанку. К шести часам вечера показалась кромка воды. Я уже менее оптимистично шагал вперед. Еще один залив заставил меня поволноваться. А когда совсем стемнело, я наткнулся еще на один залив. Решил не испытывать судьбу, а переночевать здесь.

Когда стало рассветать, я увидел на противоположном берегу рыбацкий катер. Я понял, что вышел в Гарницы, но обходить залив не рискнул – неизвестно, какое там болото. Я стал кричать: «Помогите!» И меня услышали на катере! Через несколько минут на моторной лодке подкатил ко мне наш географ: «Ну вот, - говорит, - а мужики с ружьями отправились на поиски!» «Не думал, что на острове можно заблудиться!» - буркнул я ему. «Не ты первый… Несколько лет назад один капитан дальнего плавания блуждал здесь целый месяц. Нашли истощенного – два месяца на реабилитации был!»

Дома меня со слезами ждала жена: «Скажи спасибо Вере Михайловне! Она заговор знает, чтобы ты вернулся!» Не думал я тогда, что через три года вот так с двадцатью школьниками буду блуждать. Видно, не случайны подсказки Судьбы!


Серая тетрадь


Василий Федорович – любитель поговорить. На войне он потерял руку, был председателем колхоза на Волкострове. А родился он в деревне Кузаранда, что в переводе с карельского означает «еловый берег». Кузаранда – материковая деревня, находящаяся недалеко от острова. От ветерана я и узнал об Ирине Федосовой – известной народной сказительнице, исполняющей плачи похоронные, свадебные, рекрутские. Она вышла замуж за кузарандского крестьянина из деревни Софроново, впоследствии перебралась в Петрозаводск. Я в библиотеке нашел книгу Ивана Костина «Вольное слово поведаю» о сказительнице. Иван Костин – секретарь правления Союза писателей Карелии, автор гимна Карелии.

В Петрозаводске Ирину Федосову нашел учитель духовной семинарии Евгений Барсов в 1867 году. От нее он записал десятки плачей – числом более 30000 стихов. О Федосовой узнал весь писательский мир России. Ее приглашали в Москву, Санкт-Петербург, Нижний Новгород, где она мастерски исполняла свои плачи. Некрасов, познакомившись с книгой Барсова, продолжил работу над своей эпопеей «Кому на Руси жить хорошо». Его Матрена с главы «Крестьянка» полностью списана с Федосовой. И многие эпизоды главы взяты с плачей Федосовой – целыми кусками почти в неизменном виде. Молодой Горький слушал Ирину и написал очерк «Вопленица».

Так я познакомился сразу с двумя героями – Федосовой и Костиным. И в это время мы начали разбирать ветхое здание, в котором после войны располагался детдом. На чердаке Лилия Александровна нашла тетрадь, посеревшую от времени. На обложке значилось «ученика 3 класса Костина Вани», и год – 1945. В тетради по русскому языку были одни двойки и тройки. Выяснилось, что Иван Костин действительно находился после войны в Сенногубском детдоме. Я связался с ним. Он пригласил меня к себе домой в Петрозаводск, сказал, что из-за болезни не может приехать, и подарил мне книгу с автографом «Острова сокровищ» - о династии сказителей былин Рябининых. Позднее из Союза писателей в школу прислали сотни три книг художественной литературы.


Ужас


В конце октября ночные морозы покрыли береговую часть залива кромкой льда. Местные жители радовались: ранний лед откроет путь на материк и даст уверенность в благополучной зимовке. На вертолет, предоставляемый региональной властью, с каждым годом было все меньше надежды. В прошлую зиму он ходил раз в две недели вместо гарантированных еженедельных поездок. Другое дело – ледовая дорога. Она связывала остров с материком. У каждого фермера был свой снегоход «Буран», который за полтора часа мог довезти до ближайшего села на Большой земле – Великой Губы. Путь проходил через Кижи. Когда лед достигал безопасной толщины, фермеры выходили на провешивание зимней трассы: вырубались вехи, прокладываемые вдоль трассы, и на зиму путь был готов. В стороне от трассы было опасно ездить: на многих лудах (мелководье) вода не замерзала всю зиму из-за подводных ключей. Местные жители знали все такие луды наперечет.

Последняя «Комета» прибыла на остров 7 ноября. Она, прорезая стянувшийся на заливе лед, высадила последних пассажиров – и до мая навигация закрывалась. Власть обрадовала население, что из-за дележа собственности в этом году вертолета не будет, но обещала дать «кукурузник» - легкий самолет АН-2. Для него надо было расчистить площадку на льду залива.

А тем временем в местном магазине заканчивались товары первой необходимости: спички, соль, сахарный песок. Заведовала магазином Галя Морозова. Городская женщина, получила в Петрозаводске высшее образование, работала экономистом в конторе, но личного счастья не было. Встреча в Кижах на экскурсии с деревенским парнем изменила всю ее судьбу. Казалось, крушение страны и крах системы не влияли на счастье молодых. Они быстро поженились с Володей Морозовым, который в Гарницах жил с родителями и работал мастером на техучастке. Галина переехала на остров и приняла местный магазин.

Зимнюю трассу установили в первых числах декабря, и 13 декабря Галина с мужем отправились за продуктами в Великую Губу. К «Бурану» были прицеплены сани, на которые грузился товар. Выезжая из Великой Губы, они позвонили родителям: «Все в порядке! Выезжаем!» Это было в 10 часов вечера. Но ни в полночь, ни утром они не появились. Глава администрации поднял молодых мужиков на поиски пропавших. Их следы были обнаружены быстро: морозовский «Буран» вышел из трассы и прямым ходом въехал в полынью в 10 квадратных метров. Место было неглубокое: сквозь прозрачную воду было видно, как молодые сидят на «Буране» - он впереди, она сзади, обняв мужа за стан. Сани с продуктами даже не развалились.

Хоронили Морозовых всем селом. Они лежали в гробах в свадебных нарядах, лишь завывание матери Володи разбивало тишину.

А в новостных сводках тем временем стали появляться тревожные сообщения о неблагополучии на Кавказе. И никто не знал, что генеральский штаб готовит план новогоднего штурма Грозного, результатами которого станут гибель молодых необученных солдат и кровавые потоки по улицам чеченской столицы. Страна уходила в ужас…


Новый год


Магазин приняла Антонина Петровна Беляева, которая много лет заведовала райповским магазином в Кижах. Потомственной горожанке когда-то приглянулся остров Кижи, и, оставив мужа-алкоголика одного в городской квартире, она переселилась на остров, со временем купила в Кижах дачный домик и круглый год работала в магазине. Иногда наведываясь в свою городскую квартиру, наводила порядок, привозила мужу продукты и снова уезжала на остров. Однажды она застала открытой квартиру, в ней был беспорядок, а палас в комнате был подозрительно свернут. В нем оказался труп мужа. После следственных разбирательств Антонина Петровна сдала петрозаводскую квартиру, раз в год приезжала к жильцам за оплатой и жила своей островной жизнью в торговых хлопотах. Ее нынешний муж Юрий Анатольевич, бывший зам директора по хозяйственной части музея-заповедника Кижи, - главный помощник. Все снабжение магазина лежало на его плечах: летом на моторной лодке, зимой на снегоходе.

Наполнив магазин товаром, Антонина Петровна весело начала вести торговлю. Учителям она давала товары под запись, так как зарплата за октябрь, доставленная последней «Кометой», у многих закончилась, а когда будет следующая, неизвестно. В поднятых морозовских санях оказалась пенсия за декабрь, и пенсионеры делились своими крохами с родственниками-безработными. Водку Антонина Петровна в долг не давала. Но скоро закончилась и водка. Осыпавшиеся вдруг дожди размягчили ледовую дорогу, и Юрий Анатольевич все откладывал свою предпраздничную поездку за товаром. Наконец, 30 декабря он собрался в дорогу, но через час вернулся: «Ехать невозможно, вода на льду! Сумел только до Кижей добраться!»

Утром 31 декабря я встал и удивился непривычной тишине. Василий Михайлович сказал, что ночью наши мужики-пьяницы, мучимые алкогольной жаждой, отправились в Великую Губу пешком по льду – 30 километров! Надеются до открытия магазина дойти и вернуться назад!

Меня нарядили в костюм Деда Мороза, и я, шлепая по лужам в валенках, пришел с мешком подарков в клуб. Там проходил новогодний школьный карнавал. Клуб находился в здании бывшей Рождественской церкви. Еще в тридцатые годы купол снесли, и в деревянном здании устроили культурный центр: клуб и библиотеку. Рядом находилась каменная церковь – Никольская. Ее включили в список архитектурных ценностей под охраной государства. Но вся охрана заключалась в том, что были бы целы стены, и в церкви расположили склад для магазина. А в 1990 году у Никольской церкви сгорел купол – он оказался деревянным. Так и стоит теперь церковь с обезображенным верхом. От Никольской церкви и начиналась дорога на Большую землю.

После праздника я вышел на улицу. Возле Никольской церкви был разожжен костер: ждали путешественников из Великой Губы. Здесь крутилась и Тоня, моя соседка, - ее Саша тоже пошел за водкой. Наконец, показались бедолаги: цепочкой, с рюкзаками за спиной, они подымались к церкви, валились у костра. Их было пять человек – четверо моих соседей и муж почтальонки. Часть бутылок разошлась по заказу. Вернувшиеся мужики, выпив по кружке, тут же валились у костра. Иван сказал: «Я им не давал в дороге пить! Только через каждый час по два глотка!» Саид, чеченский фермер, мужчина 45 лет, на своем тракторе развез уморившихся путешественников по домам. Он не знал, что в это время на улицах его родного города трупы молодых солдатиков еще долго буду лежать, а потом их соберут в рефрижератор, и несколько лет они будут опознаваться. Но многие, так и неопознанные, будут похоронены в братской могиле.

Начинался 1995 год.


Прощенное воскресенье


Первый самолет на остров прилетел только в середине января, и на нем Алла Николаевна с опозданием на неделю улетела на сессию. Ей надо было добираться до Нижнего Новгорода, где находился ее институт. В следующем году – защита диплома, и переводится ей не было смысла. Там, в области, остались ее родители и дочка 5 лет. Вернулась Алла Николаевна повеселевшая и даже охотно со мной общалась. Иногда я заходил к ней в квартиру, любил поболтать за чашкой чая, а то и перекинуться в «дурачка». В замкнутом пространстве каждый человек, близкий по духу, дорог. Алла Николаевна нравилась мне, я подшучивал, что женился бы, будь свободен. Но она, как любая женщина, всегда умела переводить разговор на другую тему. К ней часто заходила наша медичка – фельдшер Светлана Николаевна. Ей тоже, как и Алле Николаевне, 23 года. На острове жила второй год – после медучилища предложили место заведующей ФАП. Она быстро полюбилась островитянам, и была безотказной «скорой помощью». Даже могла при острой необходимости зуб выдернуть, если очень он сильной болью досаждал, а в зимнее время в город можно и месяцами не попасть. Она долго скрывала свои семейные неурядицы, но вскоре и до меня дошли местные слухи: муж Светланы – алкоголик, издевается над ней. А у них двое детей. И чтобы как-то выжить, Светлана Николаевна завела корову. Фермеры помогали скашивать сено и собрать в стог.

Еще два года Светлана Николаевна будет выбиваться из сил, а потом однажды соберет свои вещи на проходящий грузовой пароход, и уедет на родину к родителям. Через несколько лет я ее снова увижу, когда самому придется оставить остров: она живет с новым мужем в соседнем поселке, работает на «Скорой помощи» и уже стала бабушкой. А Алла Николаевна раньше ее покинет остров, судьба сблизит их с сыном Елены Николаевны, и они уедут в Петрозаводск.

5 марта – Масленица, прощеное воскресенье. С Кижей приехала группа школьников на вездеходе. Наши ребята обходили чудо-технику. Современная машина может и по воде двигаться, как теплоход, и по тонкому льду, и по твердой ледяной поверхности. Возле клуба для детей были устроены различные соревнования. Готовила их неутомимая Лилия Александровна. Она мастерица по устройству праздников: различные утренники, дни рождения для детей и взрослых – везде она вкладывала свою фантазию и энергию. За это ее любили все. У Лилии Александровны трое детей, две коровы и большой огород. Но никогда ее грустной нельзя было видеть.

Впоследствии ей придется испытать неприятности: и развод, и закрытие школы, когда она будет последним директором, но она всегда будет искать новые пути. Однажды судьба закинет ее в Москву: ее приметит одна из звезд телесериалов и возьмет Лилию Александровну няней для своего ребенка.

После сжигания Масленицы на землю опустилась ночь, тихо посылая на остров веселые подмигивания звезд. Скоро весна!



Публичная порка


Моя жена – Людмила Федоровна – работала единственной техничкой в школе. Порядок на двух этажах зависел от нее. По совместительству она готовила завтраки для учеников и учителей.

Одна из местных телевизионных звезд имела на острове дачу. И еще осенью она пригласила съемочную группу в школу, где снят был небольшой сюжет о проблемах школы. Сюжет был показан в местной новостной программе. Казалось, это событие прошло незамеченным.

С Нового года мне стала приходить «Учительская газета», и я отправил в редакцию газеты наивное письмо с просьбой объяснить, как досрочно получить 12 учительский разряд. Я, отец троих детей, имея за плечами жизненный опыт, работал по 8-му, студенческому разряду. Через месяц ответ пришел из нашего РОНО: прислали сухую официальную бумагу, где четко был прописан порядок аттестации педагогических работников.

9 мая на остров прибыла первая «Комета». Это событие каждый год является праздником для островитян. Закончилась хмурая зима, и впереди солнечные деньки!

А 15 мая на моторной лодке из Великой Губы в школу прибыла делегация из двух человек: заведующая РОНО и директор Великогубской школы. По их лицам было понятно, что приехали они к нам не с добром. Мария Ивановна предложила им позавтракать, но дамы прямым ходом пошли на уроки: побывали у меня, у Аллы Николаевны и Марии Ивановны. Проверили конспекты уроков. Прошлись по этажам школы, полистали школьную документацию и объявили, что после обеда в сельской администрации они выступят с докладом.

Слух о предстоящем докладе разнесся моментально по всему селу. В администрацию собрались школьники. Зав РОНО говорила, что они прилагают неимоверные усилия для того, чтобы школа существовала. Но в районе, в частности в райцентре, есть школы, которые требуют внимания. Лучшие школы города никогда не были показаны по телевидению! Директор вместо того, чтобы навести порядок, развела в школе безответственность! У учителя в конспекте не прописаны цели и задачи! Это безобразие. В школе неприятный запах!

Такое унижение я испытывал впервые в жизни! Вспомнились булгаковские слова: «...Никогда ничего не проси. Особенно у тех, кто сильнее тебя». После прошедшего собрания Мария Ивановна написала заявление на увольнение…


Удовольствие


Последние дни мая наполнились летним теплом. Солнечные лучи хлынули на остров, обогревая землю и воды Онеги. Еще осенью мне Мария Ивановна дала пару мешков картошки на семена. Рядом с домом я огородил участок земли, Саид на своем тракторе мне пропахал и продисковал целину. Здесь когда-то были совхозные земли. На острове находилось отделение Великогубского совхоза, еще в советские времена артель из Абхазии построила красивый животноводческий комплекс на тысячу коров. Проблем с сеном на острове не было. Здесь находились трактора подшефного предприятия – Онежского тракторного завода, и каждый год на сенокосе трудились рабочие цехов завода. Говорят, что совхозная ферма могла напоить молоком Петрозаводск. Сейчас ферма пустует, в начале 90-х годов коров разобрали и забили на мясо, трактора выкупили фермеры, а земля заросла лопухами. Глава поселения кивнул мне: «Бери земли, сколько хошь!»

Земля на острове пропитана шунгитовыми породами. Еще в ледниковый период отступающие льды протащили узкой полосой на сотни километров шунгитовую скалу, которая, размельчившись, слоем в полметра покрыла окружающие земли. Эта полоса тянется с Шуньги – материкового села, известного большими запасами шунгита.

Все четыре года мы жили на острове со своей картошкой.

Управившись с огородом, я начал строить баню из бревен, которые мне достались из разобранного здания. Муж Тони был хорошим плотником. Они вместе с моим шурином подняли баньку за неделю, мужики прикатили мне старую дежу с пекарни для горячей воды, и жизнь зацвела всеми удовольствиями. Нижний сосед Володя разрешил пользоваться своей лодкой-кижанкой, и я заболел рыбалкой. Если местные фермеры занимались промысловым рыболовством, ставили сети и капканы, и у них всегда были и сиг, и лосось, то я довольствовался рыбалкой на удочку. Достаточно было отъехать сотню метров от берега к камышам у мелкого островка, и улов был гарантирован. У меня было две удочки и семилитровое ведерко, и редко я возвращался домой без полного ведерка. Крупные окуни на 200-300 граммов, плотва. Иногда и лещ попадался. Рыбное меню стало частым в нашей семье. Это и стало хорошим подспорьем: задержки зарплаты все годы жизни на острове достигали до полугода.

Население острова летом удваивалось. Приезжали отпускники-дачники, занимались огородными делами. Новые лица быстро отгоняли зимнюю тоску. К соседям приехала молодая красивая женщина. Одета по-городскому. И все мужики из моего дома только за ней и увивались. Праздник продолжался две недели. Маша не отказывалась от предложенной рюмки, но никогда не напивалась допьяна. А когда она уехала, мои соседи приуныли. Первым в город поехал Володя. Приехал оттуда мрачный. Пошушукался с остальными мужиками, и вскоре они рванули на теплоходе в город. Выяснилось, что Маша подарила всем моим соседям гонорею. Еще долго они ездили на профилактику, расплачиваясь за полученное удовольствие…


Любовь


В летние дни теплоходы курсировали по три раза в день. «Комета» из Петрозаводска проходила путь до Сенной Губы за час. Короткая остановка на причале, где всегда к приходу теплохода толпились люди, высадка новых приезжих, посадка отъезжающих, и оставалось двадцать минут хода до Кижей. Основной поток пассажиров направлялся в Кижи. Даже в 90-е годы цены на проезд не были столь заоблачными, как сейчас – в пределах 10% от минимальной зарплаты. Недавно я узнал, что нынешним летом проезд до Кижей в одну сторону обходится в 3000 рублей.

На острове появлялись новые люди: дачники, гости, туристы. Михаил Васильевич каждый год принимал группу школьников из Москвы, которые в Гарницах жили все лето, меняя состав – одни уезжали, другие приезжали. Учитель истории из Петрозаводска привез своих школьников попутешествовать по островам.

Проходя по селу, можно было видеть, как, разоблачившись под ослепительным солнцем, горожане возделывали свои крохотные участки, выращивая овощи на грядках и в парниках. К соседке Вере Михайловне приехал сын Виктор с семьей. Небольшого роста белокурый мужчина, он был увечным. Кисть его правой руки была повреждена и малоподвижна. Несколько лет назад он работал на Петрозаводском хлебозаводе слесарем-электриком. Во время смены он остановил работающий агрегат, на щиток повесил табличку: «Не включать!», и приступил к ремонту движущегося механизма. В это время мимо проходила уборщица – безответственная девица. Не глядя на табличку, она нажала кнопку включения. Механизм завертелся и оттяпал парню кисть руки. Руку пришили, полгода он в хирургии провел, где сшивали каждую жилу. Кисть срослась, но потеряла трудоспособность. Пришлось перевестись сторожем.

Его жену я заметил в палисаднике. Миловидная шатенка с веселым взглядом голыми руками рылась в грядке, рассаживая рассаду цветов. Она взглянула на меня. Зеленый отблеск глаз с карим отливом заворожил меня. Ее улыбка совсем охладила мой порыв пофлиртовать с красоткой. Она, не стесняясь, стояла в повседневном светлом бюстгальтере, сквозь который дерзко просвечивали темные вершинки груди. Плавки, видимо, были от купального комплекта. «А что вы цветы сажаете? Другие дачники лук, огурцы, картошку!» - только и нашелся я сказать. «А я живу в цветах!» - засмеялась женщина. Ее звали Ольга, она работала бухгалтером на Онежском тракторном заводе. Недалеко находилась девочка, очень похожая на папу. Позже я узнал ее имя – Лена.

На следующий день к нам приехали сестра жены с 12-летним сыном Игорем. Скоро я заметил, что Игорь и Лена часто находятся вместе, рассказывают друг другу свои школьные истории. Игорь учился в одной из деревенских школ, а Лена – горожанка. Однажды я зашел за сарай, и увидел, как дети неумело целуются. Игорь, испуганный, метнулся в сторону, и долго не разговаривал со мной. Через неделю утром мама сказала Игорю: «Собираемся! Едем домой!» Игорь не успел попрощаться с Леной. Через полчаса к нам вбегает Лена: «А где Игорь?» «Он на теплоход ушел, сейчас уезжает». Побледневшая Лена вихрем помчалась на причал – до него был километр. Позже я узнал, что она примчалась, запыхавшись, сунула Игорю свою фотографию. И подошел теплоход. Все оставшиеся дни до конца отпуска мамы Лена ходила, как в воду опущенная. Где сейчас Лена, я не знаю. Игорю уже за тридцать, но он до сих пор не женат…


Новые люди


В августе стало известно, что Мария Ивановна все же уходит из школы. Майские события стали окончательным поводом заняться своим здоровьем. Оставил свой пост и глава села Леонид Адольфович. Супруги решили, что пенсия и подсобное хозяйство будут им достаточными условиями для полноценного наслаждения жизнью. Они уже присмотрели в одной из деревень на материке уютный домик, где собирались доживать остатки своего бытия. С последней «Кометой» они уедут с острова, и я уже больше их никогда не увижу. Недавно на одном социальном сайте я узнал, что два года назад Мария Ивановна скончалась. Леонид Адольфович живет в Украине у сына, который там нашел себе новую жену после развода с Лилией Александровной.

Директором школы стал Михаил Васильевич. 1-го сентября, после линейки, я поехал с ним в Великогубскую школу за учебниками. В приемной директора находились полки с учебниками, и мне разрешили посмотреть там необходимые книги. Михаил Васильевич зашел в кабинет. Дверь была неплотно прикрыта, и я слышал весь разговор великогубского директора с Михаилом Васильевичем. Она наставляла молодого директора: «Что самое главное в работе директора? Держать в узде учительский коллектив! И ни с кем не сходиться до дружеских отношений! Если какой-то умник начнет возмущаться, искать справедливость, ты к нему пару раз сходи на уроки. Будет как шелковый. Если пару раз мало, ходи неделю, другую, делай критический анализ уроков – и в школе будут тишина и порядок! Эта система меня пятнадцать лет не подводит!»

Вскоре на остров приехал Николай Анатольевич - отец Аллы Николаевны. Рассказы Аллы Николаевны о чудо-острове заинтересовали его. Он около 20 лет был директором школы в одном из сел Горьковской области. А сюда приехал учителем математики дорабатывать недостающие годы до пенсии. В нагрузку Николай Анатольевич получил труды у мальчишек. С ними он воплотил в жизнь свою давнюю мечту: сшил настоящую лодку. Работа длилась всю зиму, а весной лодку вытаскивали из мастерской через окно. Потом она еще долго служила для ходок на рыбалку. Николай Анатольевич говорил, что никогда в жизни не ставил двоек. Это был очень добрый и спокойный человек. Никогда в гневе никто его не видел. Он с удовольствие помогал молодому директору в подготовке отчетности. Как опытный специалист Николай Анатольевич часто посещал уроки молодых учителей, давал добрые советы. А мне однажды сказал: «Знаешь, я никогда не готовлюсь к урокам. Вся математика у меня в голове. Только это секрет!» И еще он постоянно твердил, что русоведы - самые «пахари» в школе. От математика это лестно было слышать.

Через год на остров приехала его жена. Она рассказала такую историю. В бытность директором Николай Анатольевич однажды подходил к школе. В этот день был экзамен по математике у другого учителя. Прошло полчаса после начала экзамена. На крыльце сидел 9-классник и курил. Николай Анатольевич подошел: «А почему мы не на экзамене?» «Я уже сдал чистый бланк работы - ничего не знаю», - последовал ответ. «Пойдем!» - скомандовал учитель. Он дал школьнику обыкновенную линейку в 20 см: "Измеришь длину, ширину, высоту спортзала, определишь объем и площади пола и стен. Высоту измеряй по канату!» Через час результаты были готовы, и счастливый ученик получил заслуженную тройку.

Из Вологодской области приехала Инна Владимировна – учитель начальных классов. Она станет и организатором внеклассной работы в начальной школе. Но на самом деле в работу вовлекутся все ребята. Инна Владимировна – хороший режиссер, и на все школьные праздники дети во главе с ней будут делать спектакли, пользующиеся успехом у жителей села. Я буду помогать делать сценарии, требовательная Инна Владимировна будет десятки раз просить переделать какой-нибудь кусок сценария. Сначала это меня будет раздражать, но когда я увижу спектакли, пойму, что с режиссером спорить не надо.

Остров входил в привычную зимовку…


Последний приют


Государственная Дума образца 1995 года отражала начало деградации российского общества. С неприкрытым издевательством депутаты с сомнительным прошлым устраивали праздники и презентации с пьяными выходками, и эти спектакли, показываемые по телевизору, прикрывали ужасы кавказской войны. Вскоре центральной темой всех СМИ стали успешная подготовка и проведение операции на сердце президента. Народ затаенно следил за сообщениями и надеялся, что сердечная болезнь руководителя страны приведет к смене власти. А смены власти хотели все: от безработных до бизнесменов. Одним нужна была работа, другим - мирный покой.

Несколько петрозаводских безработных приехали на зиму в Сенную Губу, на дачи своих родственников. Здесь был собранный урожай, и можно было не умереть с голоду. Виктор – 23-летний паренек, подселился к бабушке, помогал ей по хозяйству и засиживался в библиотеке. Около года он уже не работал, в городе часто стал уходить в загулы со своими сверстниками, а здесь он думал избавиться от алкогольной зависимости. Но по соседству жил 30-летний мужчина, тоже приехавший из города, и он иногда вовлекал Виктора в пьяную вечеринку. Нового друга звали Алексей, он занимался подледным ловом, продавал в школу картошку, которую вырастил на участке родителей.

Зима 1996 года оказалась суровой. Частые морозы загоняли жителей в дома. И в один из таких морозов два друга устроили пьянку. Пили дома у Алексея. Ночью Виктор пошел домой. Алексей был невменяем. Утром жители села обнаружили закоченевшее тело Виктора недалеко от дома.

Через месяц Алексей, будучи пьяным, заснул с сигаретой. Сосед заметил дым, валивший из окна Алексея. Диван, на котором спал хозяин, был охвачен пламенем. Алексей получил ожоги на 90% тела. Из-за непогоды – была пора метелей – Алексея не сумели вовремя вывезти в больницу на материк. Снарядили снегоход «Буран», но по дороге в Великую Губу Алексей скончался…

Россия готовилась к выборам президента…


В обожженном гробу


К моему приезду на острове оставалось пять ветеранов – участников Великой Отечественной войны. Они терпеливо переносили экономические потрясения страны, которые сказывались на размере их пенсий. У каждого ветерана был свой небольшой участок земли, и выращенный урожай помогал при долгих задержках пенсий. Алексей Васильевич Морозов жил в Гарницах. После гибели сына и невестки он сник. Неохотно рассказывал о далекой войне. Победу встретил в Чехословакии. После войны женился, и всю жизнь проработал трактористом в местном совхозе.

Анатолий Иванович – родом из Ленинграда. Перед войной приехал в гости к бабушке на остров. Ему было 15 лет. Когда Заонежье было оккупировано, Анатолий попал в поле зрения местного партизанского отряда, выполнял роль связного при перемещениях разведчиков. А в 1944 году попал на фронт, где успел отличиться в районе Кенигсберга.

Александра Петровна была разведчицей в местном партизанском отряде, командование которого базировалось в Пудожском районе Карелии. Мне рассказала пару случаев из своей партизанской жизни. Когда отряд отступал, то ранили молодого парнишку, который на привалах громко стонал. И командир приказал застрелить его. Александра на всю жизнь запомнила глаза мальчишки перед смертью.

Александра Яковлевна прошла всю войну санитаркой. Рассказывает мне о страхе, когда форсировали Днепр. Понтоны качало так, что много машин с нашими бойцами ушло под воду. Медотряд сидел в кузове грузовика, вцепившись в борта и сжимая до боли зубы. После войны Александра Яковлевна вышла замуж за однополчанина, он привез ее на остров, где выяснилось, что ее муж - один из внуков знаменитого рода сказителей былин Рябининых.

Василий Федорович – мой сосед – неохотно вспоминал войну. В начале войны был контужен и тяжело ранен, долго валялся по госпиталям, остался без руки. После войны возглавил колхоз на Волкострове. В 1996 году ему исполнилось 80 лет. Летом его настиг инсульт, и через неделю Василий Федорович скончался. Было время штормов, теплоходы не ходили, и возникла проблема, где достать гроб. Соседи нашли старые доски, которые обстругали в школьной мастерской, но подходящей материи, чтобы обернуть гроб, не было. И тогда мой шурин, находившийся в это время у меня в гостях, предложил обжечь гроб паяльной лампой. К месту обжига подтянулись деревенские пьяницы, и после выполненной работы сын Василия Федоровича вынес водку и закуску, которую разложили на крышке гроба. Мужики уселись на перевернутый гроб и помянули ушедшего из жизни ветерана. Так и похоронили Василия Федоровича - в обожженном гробу.



Свадебный теплоход


В августе 1996 году всю школу пригласили в Кижи на праздник Преображения. Были гарантированы бесплатные места на теплоходе. Праздник намечался грандиозный: два теплохода из Петрозаводска с гостями. Будут рейсы и из Великой Губы.

Недавно прошли выборы президента, которые только подтвердили народную мудрость: прав тот, у кого больше прав. Странным образом выдавали зарплату в этот год – отпускные выдали полностью, а задолженность по зарплате за полгода где-то задержалась. В августе все учителя, в ожидании, что когда-то выплатят долги, жили в долг. Завмагазином Антонина Петровна выдавала нам продукты под запись, терпеливо записывая накопившийся многозначный долг. И возможность бесплатно проехать в Кижи представлялась нам яркой отдушиной.

Лилия Александровна предложила моей жене напечь пирожков на праздник. Мол, там они пойдут нарасхват, и какую-то копейку заработаете. Всю ночь мы кочегарили дровами плиту, пекли пирожки: и с капустой, и с мясом, и пончики – более двухсот штук. Уложив продукцию в картонные коробки, мы стали собираться к поездке: утром рано прибывал теплоход из Петрозаводска.

Дети помогли дотащить коробки до причала. Теплоход был весь обвит лентами и шарами. Оказалось, что на нем находится молодая пара: сын и невестка главы района. Молодые будут венчаться в главной церкви Кижей. Свидетель, узнав, что у нас в коробках горячие пирожки, попробовал один и предложил нам продать всю партию оптом. Мы не торговались, рады были, что избавились от неприятной миссии по продаже пирожков.

От праздника с венчанием, Крестным ходом и экскурсией по острову остались цветные фотографии и память на всю жизнь.


Банковский кредит


В летнее время по выходным теплоходы идут переполненные. В один из воскресных дней в конце августа на сенногубский причал ступила уже немолодая пара. Супруги выгрузили несколько мешков. Мужчина остался охранять вещи, а женщина направилась в неподалеку находящийся дом Елены Николаевны. Так население острова выросло еще на два человека. Вскоре мы узнали, что эта пара – жители Петрозаводска. Супруги недавно вышли на пенсию, и по приглашению Елены Николаевны приехали на остров доживать свой век. Они сняли квартиру, а через несколько лет купили здесь домик. Жена, Светлана Яковлевна, устроилась на работу в сельскую администрацию бухгалтером, а муж, Владимир Михайлович, занимался домашним хозяйством. Светлана Яковлевна – веселый человек, на работу брала гитару, и в минуту отдыха напевала популярные песни. Она часто заходила в школу, помогала молодым учителям устраивать праздники.

Вскоре я узнал подлинную историю их появления на острове. В Петрозаводске у супругов была трехкомнатная квартира. Елена Николаевна, подруга Светланы Яковлевны, часто расхваливала островную жизнь, звала в гости. Но поездка откладывалась, видимо, горожанам не очень-то и хотелось уходить, хоть и на время, в сельскую жизнь. Их сын занимался мелким бизнесом, поразившим пол-России: покупал подешевле, продавал подороже. Он с женой снимал квартиру и копил деньги на покупку своего жилья. Воодушевленный успехом в делах, сын взял крупный кредит в малознакомом банке под залог родительской квартиры. Но товар, закупленный на кредит, не пошел, и банк стал накручивать проценты и требовать возврата кредита.

Однажды к нему пришли ребята в масках, попугали горячим утюгом и убийством. Был дан недельный срок. Светлана Яковлевна с мужем решили продать свою квартиру, чтобы сын расплатился с кредитом, собрали вещи и, в трансе, решили жить в палатке, в пригороде Петрозаводска. Но через неделю, после бессонных холодных августовских ночей, пришло трезвое решение: надо ехать на остров и жить дальше…

И жизнь на острове потекла своим чередом…


На Ленина


К третьему году моей жизни на острове в школе появилась первая ученица выпускного класса – Оксана. А еще в начале учебного года приехала новая учительница – жена Николая Анатольевича Раиса Сергеевна, историк по образованию. Дети их выросли, старшая дочь уже несколько лет жила с мужем в Петрозаводске. Раиса Сергеевна толком и не видела Петрозаводск. С вокзала ее привезли домой, к дочке, а рано утром – на причал, откуда на «Комете» она прибыла в Сенную Губу. Полгода пролетело быстро, и на зимние каникулы Раиса Сергеевна собралась в гости к дочке, заодно и зубы полечить в городской поликлинике. Вертолет в зимние дни прибывал раз в неделю, и это было событием для сенногубской детворы. С вертолета выгружались почта и товары для магазина, далее он совершал полет в Кижи, оттуда – на восточный берег Онеги в Пудож, и с Пудожа прямым ходом в Петрозаводск.

Схему полета Раисе Сергеевне никто не объяснил, и когда вертолет после Кижей совершил посадку, она с частью пассажиров вышла на летное поле, где поджидал автобус. Раиса Сергеевна спросила у водителя, будет ли на Ленина остановка. Получив утвердительный ответ, путешественница прибыла в Пудож, считая, что это и есть Петрозаводск. Отыскав на улице Ленина дом номер 5, она с удивлением посмотрела на двухэтажную деревяшку. Раиса Сергеевна еще из ума не выжила, она помнит, что дочь живет в пятиэтажном доме. Посмотрев на табличку с названием улицы, женщина успокоилась. Ведь ей надо на проспект Ленина, а не на улицу Ленина. Проходящая девушка сказала Раисе Сергеевне, что в Пудоже нет проспекта Ленина.

И тут Раиса Сергеевна стала понимать, что находится не в Петрозаводске.

- А до Петрозаводска далеко? – робко спросила она.

- Теперь до Петрозаводска только автобусом можно добраться, он идет рано утром, вокруг Онеги - и через 17 часов будете в Петрозаводске.

Девушка пригласила горе-путешественницу переночевать к себе.

Тем временем дочь Раисы Сергеевны обнаружила, что из вертолета не вышла мама. Она даже зашла вовнутрь, посмотрела под сидениями, но мамы не было. Из аэропорта позвонила папе: «Не могла же мамочка выпасть из вертолета!»

Удрученная дочь приехала домой, не зная, что и думать. Звонок из Пудожа прояснил ситуацию. Через сутки Раиса Сергеевна весело рассказывала дочери о своем приключении…



Поход


Летом остров привлекал школьные туристические отряды Петрозаводска и Москвы. В конце августа в школу пришло письмо от петрозаводской учительницы. Она писала, что много лет занимается с ребятами поисковой работой. Группа школьников побывала на многих местах боевой славы, расположенных в Карелии. Недавно им стало известно, что недалеко от нашего острова, на материке, находится озеро Маткозеро, в районе которого в 1942 году была расстреляна группа советских десантников. И поисковики хотели бы пробраться к этому озеру, чтобы установить памятный знак. Учительница, Анна Петровна, просила дать возможность поисковикам разместиться в школе, откуда группа должна стартовать на поиск озера: сначала на катере, потом пешим ходом. Поисковики готовы взять в предстоящий поход 6-7 человек из нашей школы, предоставив им три палатки.

И в октябре теплоход доставил шумную ватагу поисковиков. Анна Петровна, женщина 40 лет, привезла с собой 18 школьников в возрасте от 10 до 17 лет. Они расположились в школе. Во второй половине дня было обсуждение плана похода. Уверенность Анны Петровны не оставляла сомнений в успехе предстоящего пути. С нашей стороны решили пойти 7 человек: два учителя и пять школьников. Вечером наши ребята учились раскладывать палатки. До поздней ночи их нельзя было угомонить.

Утром большой катер из техучастка поджидал нас на причале. Весело погрузившись на него, мы расселись на палубе катера в предвкушении начала занимательного похода. Через полчаса катер уперся в каменистый берег. Отсюда, как показывала карта Анны Петровны, до материкового озера было не более трех километров. Катер, управляемый Михаилом Васильевичем, выгрузив нас, отправился назад. Договорились, что через два дня он прибудет за нами.

Мы расставили палатки, сготовили обед на костре и плотно поели. Решили, не откладывая, отправиться на озеро, чтобы установить памятный знак. Был теплый октябрь, солнце нагревало дневной воздух до летнего. Оставив палатки и вещи, группа, управляемая Анной Петровной, двинулась в путь. Сверяясь по карте и компасу, мы отдалялись от Онеги.

Минут сорок шли цепью, весело переговариваясь. Еще через сорок минут веселый разговор перерос в угрюмое молчание. Когда прошло два часа от начала пути, стало понятно, что мы прошли мимо озера. Еще час кружили в поисках озера, но вокруг был дикий лес, сквозь высокие сосны проглядывало желтое солнце.

Устроившись на привал, мы с Анной Петровной решили возвращаться к Онеге. Выбрав направление по компасу, мы двинулись с одним желанием: добраться до воды. Наш путь преградило огромное болото. Обходя болото, мы вышли на старую дорогу. Вздохнув облегченно, группа пошагала по дороге, которую то и дело перекрывали густые заросли. И вдруг дорога исчезла: она перешла в непроходимый лес. Идти назад - значит, отдаляться от Онеги.

Стало темнеть. Мы решили устроить ночлег на приглянувшейся поляне, разожгли костер. О еде никто не думал. Но спать нам не удалось. Сначала послышалось одиночное завывание волка. Потом к нему присоединилось еще несколько волчьих голосов. Волчий концерт приближался к нам, и нам оставалось только теснее прижаться к костру, подкидывая набранные ветки. Так, без сна, мы дождались появления солнца.

Утром мы решили во что бы то ни стало двигаться на юго-запад: там, по нашим предположениям, находился полуостров с жилой деревней. Я видел, что Анна Петровна, пораженная неудачей, совсем сникла, и поэтому управление группой взял на себя. Мы двинулись на юго-запад: я со своей дочкой-пятиклассницей впереди, за нами школьники. Цепь замыкала Анна Петровна. Мне порой казалось, что сознание временами отключается, путь проделывается на автомате. Болота сменялись густой чащей. Три часа мы шли упорно вперед. Наконец, блеснула полоска воды. Еще час мы добирались до спасительного берега. И чудо свершилось: мы вышли к самому началу предполагаемого полуострова!

Когда зашли в деревню, мы увидели нескольких мужиков, которые грузили картофельные мешки на свои катера. Прослушав наш рассказ, мужики согласились на двух моторных лодках вывезти нас до Великой Губы, где можно было дождаться теплохода. Через залив до Великой Губы – три километра. Наши спасители заметили, что нам повезло: они через час уезжали с собранным урожаем, а в деревне уже несколько лет никто не живет. До весны здесь безлюдье.

Мы успели на последнюю «Комету». Я с причала позвонил Михаилу Васильевичу, чтобы он проехал к месту нашей высадки и собрал палатки и вещи. Так закончился наш неудачный поход…


Идол


На следующий день горе-путешественники решили осмотреть местные достопримечательности. Вооружившись фотоаппаратами и видеокамерой, поисковики с Анной Петровной отправились на катере осматривать близлежащие исторические памятники. Неподалеку находилась деревня Конда, где много десятилетий уже никто не жил, но до наших дней сохранилась церковь Параскевы Пятницы. Осмотрев каменные холодные стены, группа отправилась на остров Леликово, где находилась церковь Иоанна Предтечи. Далее мы проехали в Белые Гарницы. Там, на месте дома, в котором родился Трофим Рябинин, сказитель былин, был установлен памятный крест, возвышавшийся на три метра.

Особый восторг у школьников вызвало посещение острова Радколье. Здесь до наших дней сохранилось каменное божество, которому поклонялись древние саамы несколько тысячелетий назад. Идол представлял собой огромный камень на вершине скалы, формой похожий на человеческое лицо. В 19 веке на Радколье устраивались летние гуляния, где парни состязались в силе, пытаясь столкнуть идола со скалы. Но идол как стоял, так и стоит…

Удивительно было сознавать, что в стародавние времена в любом глухом месте, где оказывался человек, ставилась церковь. Когда-то на онежских островах кипела жизнь, люди ловили рыбу, пасли скот, строили суда, отправляли торговые караваны в Новгородчину, учили детей. А с приходом цивилизации мир, где царили доброта, согласие, где из века в век передавались былины, вдруг стал рушиться…

После нашего путешествия мы делились впечатлениями, которых за последние дни набрались на всю жизнь. А вечером была баня с деревенским паром, с березовым веником и купанием в холодной Онеге…



Выборы


На апрель 1998 года были назначены выборы региональной власти. Перед выборами и вертолеты стали ходить два раза в неделю, и ассортимент товаров в магазине улучшился. Так власть заигрывала с населением. И глава сельского поселения Юрий Анатольевич предложил мне возглавить местный избирательный участок. Нужно было составить списки избирателей, проживающих на всех островах Кижского ожерелья. Выяснилось, что к апрелю наезжает много пенсионеров-дачников, которые уже не смогут взять открепительные талоны, и из ТИКа (территориальная избирательная комиссия) мне поступила команда: включать в списки всех независимо от места регистрации. И число избирателей увеличилось вдвое. Особенно много приезжих было в Кижах. Недалеко от Кижского музейного ансамбля находились деревни Ямка и Васильево, где и вели свое хозяйство дачники и музейные работники.

За неделю до выборов Юрий Анатольевич повез меня в Великую Губу – на учебу по проведению выборов. До Кижей добрались на «Буране», а в Кижах стоял уазик, который недавно пригнали из райцентра для сельской администрации. С утра был морозец, и по твердому льду мы быстро доехали до Великой Губы. Пока я слушал лекцию о правилах заполнения избирательных документов, Юрий Анатольевич с сыном прошлись по магазинам и складам, набрали товара для своего магазина и для себя. К середине дня солнце так распекло, что можно было загорать. И когда мы выехали в обратный путь, я увидел, что весь твердый снег растопило на озере, и на трассе, на поверхности льда стояла вода. Я обратил внимание, что отец с сыном были навеселе, перед отъездом они распили бутылку водки, и поэтому езда по затопленному льду для них была веселым экстримом. Я с ужасом смотрел сквозь стекло: вода порой скрывала передние колеса, и мне вспомнилась печальная участь Морозовых. Вот так - я в страхе, а мои перевозчики с весельем, - мы доехали до Кижей. Дальше, между островами, снег лежал плотной коркой, и на «Буране» мы добрались без приключений.

Выборы прошли в два тура. Второй тур завершился в середине мая. И я с избирательными документами отправился в райцентр. Юрий Анатольевич на моторной лодке подкинул меня до Великой Губы, где я ночь переночевал в частной гостинице, а утром автобус привез меня в Медвежьегорск.

Виктор Андреевич – председатель ТИКа – встретил меня приветливо. Просмотрев документы, он обнаружил ошибку: я не в ту графу вписал данные проголосовавших на дому.

- Ничего страшного, сейчас мы перепишем. И был составлен новый отчет с печатью ТИКа и подписью моей и Виктора Андреевича, Я только подумал: «Выборы, выходит, - это фикция! Председатель ТИКа наедине с председателем избирательного участка могут подписать любой результат!»

За два тура выборов я заработал больше, чем моя учительская зарплата.



Отъезд


Еще в мае, перед вторым туром голосования, я заметил, выглянув в окно, проехавший грузовик – ЗИЛ, груженный досками. Я обалдел – не сон ли это! За четыре года жизни на острове я не видел здесь ни одной машины. У жителей главным транспортным средством были моторные лодки и снегоходы. У некоторых были мотоциклы – удобное средство передвижения по разбитым лесным дорогам. А тут настоящая машина! Я вмиг подумал: «Этот ЗИЛ увезет меня на Большую Землю». Уже стало понятно, что рано или поздно, а с острова придется выбираться: вырастет последняя малышня, школу закроют, а перспективы заняться другой работой – никакой. И моим детям надо было получать среднее и профессиональное образование. Я понимал, что если придется оставлять остров, то имущество придется бросить, так как нанимать машину из какой-нибудь компании – овчинка выделки не стоит. Там расценки по перевозке были такие, что легче было обзаводиться новым имуществом.

С такими мыслями я поехал на сдачу выборных документов. И на обратном пути решил зайти в Петрозаводске в Министерство образования, где взял список вакансий по школам Карелии. Тут же сел на поезд и приехал в поселок Харлу, в Северное Приладожье, где познакомился с будущим местом работы.

Возвратившись на остров, я нашел хозяина грузовика. Оказывается, дачник из Медвежьегорска решил достраивать свою дачу и привез стройматериалы на своем ЗИЛе, переправившись на остров на пароме. Я с ним быстро договорился о перевозке моего имущества. Предстоял путь в 500 километров.

По завершении учебного года, я написал заявление об уходе, собрал всех учителей на прощальную вечеринку и стал собираться к отъезду. 7 июля, в Иванов день, машина подъехала к дому. Я нарастил борта из материала разобранной теплицы. Все жители дома помогали грузить вещи: хотелось забрать все, ведь и мебель, и холодильник, и телевизор пригодятся на новом месте. Кто знает, как долго придется жить экономно в новых условиях!

Я сел с водителем, а мои жена и дети отправились в путь на теплоходе, а затем на поезде. Машина заехала на паром, и буксировочный катер медленно потянул нас. Мимо меня проплывало село: вот баня, построенная собственными руками, возле дома жители высыпали на берег и махали нам вслед руками, двухэтажная школа блеснула металлической крышей, а вот и Никольская церковь с отсутствующей главой грустно наклонилась, словно говорила: «Прощай!»

Через месяц в стране случился дефолт, и мы еще долго выбирались из долгов, устроившись на новом месте.


Время бежит


На острове я проработал 4 года. Но память об этом удивительном месте не отпускает меня. Со многими островитянами я поддерживаю связь.

Школа на острове проработала около пятнадцати лет. Выпустив последнего ученика, она прекратила свое существование. Теперь на острове живет около 35 человек. В здании школы находится гостиница, хозяином которой является бывший директор школы – Михаил Васильевич. Сюда не прекращается поток туристов, желающих почувствовать особенности островной жизни. Семья Саида уехала на родину – в Грозный. После установления порядка туда стали возвращаться чеченские беженцы.

А когда теплоходы проходят мимо острова, направляясь в Кижи, пассажиры восхищенно рассматривают Никольскую церковь, на которой появилась новая главка…

Последнее обновление 02.07.15 14:08
 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

Авторские права © 2019 Газета Новая Ладога. Все права защищены.
Joomla! - свободное программное обеспечение, распространяемое по лицензии GNU/GPL.
Русская локализация © 2006-2010 Joom.ru - Русский Дом Joomla!. Все права защищены.